Введение

Европеец, впервые прибывший в Россию, наверняка изумится виду автомобиля, на крышу которого скотчем примотано синее детское ведёрко. Он будет неправ, признав причуду водителя за проявление инфантилизма. Напротив, многие российские эксперты называют «Общество Синих Ведёрок» одним из признаков взросления российского гражданского общества. Думается, что наш европеец гораздо больше удивится, узнав объект насмешек водителей с ведёрками. Кроме полицейских при исполнении, машин скорой помощи, МЧС и пожарной службы, по Москве перемещается ещё 569 машин со спецсигналами, так называемыми «мигалками», которые могут, не опасаясь государственных санкций, нарушать множество правил дорожного движения. Пересечение двойной сплошной, превышение скорости, выезд на встречную полосу – как обойтись государственному служащем высокого ранга без таких важных благ?  Изумленный европеец вспомнит, например, 2003 год, как Николя Саркози, недавно покинувший Елисейский дворец, а тогда бывший министром транспорта, публично принёс извинения французским водителям за то, что его кортеж всего лишь на 30 км/ч превысил допустимую скорость движения. Действительно, в западных демократиях чиновники, даже занимающие высшие должности в системе государственного управления, не обладают таким широким набором исключительных прав, как их российские коллеги.

Хотя «членовозы» с мигалками и не оказывают существенного влияния на дорожно-транспортную ситуацию в стране, именно они стали символом чрезмерных привилегий российской бюрократии. Граждане призывают чиновников вспомнить Конституцию РФ, в статье 19 которой говорится: «Государство гарантирует равенство прав и свобод человека и гражданина независимо от … должностного положения»

К сожалению, в реальности, эта статья Основного закона, в числе многих прочих, остаётся лишь благим пожеланием. Оглушенные сиреной пронесшегося мимо них «членовоза», москвичи получают возможность почувствовать актуальность высказывания Аристотеля, которое было выбрано нами в качестве темы эссе.

Древнегреческий философ точно указал на те границы, которые возводят обладающие властью между собой и теми, кто им подчиняется. Прежде чем приступить к рассказу, хотелось бы установить границы, в пределах которых будет рассматриваться проблема, а также дать определения основным понятиям, с которыми мы будем работать.

Во-первых,  мы будем говорить именно о политической власти, а не о какой-либо другой, соответственно, объектом нашей работы станет политическая элита. Вот как определяет эту социальную группу современный российский социолог Ольга Крыштановская: «под элитой мы понимаем правящий класс общества,  который состоит из лиц,  принимающих решения общегосударственного значения».

Во-вторых, мы остановим свой взгляд только на нашей стране в один из самых интересных периодов в её истории – в годы советской власти. Причины подобного выбора – уникальная ситуация формирования политической элиты с чистого листа за очень короткий срок и её исключительная роль в жизни страны. Кроме того, современная российская политическая элита является прямой наследницей советской элиты, а потому изучение последней позволяет понять особенности той социальной группы, которая обладает властью в России в наши дни.

В советском государстве политическая контр-элита, как реально существовавшая, так и потенциальная, была уничтожена в ходе Гражданской войны и сталинских репрессий, что же касается экономической элиты, то после свёртывания НЭПа её просто не существовало. Таким образом, предметом нашей работе будет советская бюрократия, получившая особенное наименование – номенклатура. Бюрократию мы понимаем, как организацию управления государством.

Источниками информации о номенклатуре для нас стали, во-первых, научные работы Макса Вебера, Михаила Вослевского, Милована Джиласа, Мартина ван Кревельда и Ольги Крыштановской,  посвященные политическим элитам и бюрократии. Особенно хотелось бы отметить труд Михаила Вослевского «Номенклатура», настоящую энциклопедию жизни «страны Номенклатурии», как называет с сарказмом автор мир советской бюрократии.

Во-вторых, художественные произведения, созданные деятелями культуры в советское время и рассказывающие об особенностях жизни советских партийных работников: фельетон Ильфа и Петрова «Человек с гусем», пьеса Валентина Катаева «Квадратура круга»,стихи Евгения Евтушенко, текст песни группы ДДТ, а также роман Джорджа Оруэлла, прекрасно показывающий модели социальных отношений в любом тоталитарном государстве. В кинофильмах «Забытая мелодия для флейты» и «Алёнка» мы встретили прекрасные высказывания, характеризующие отношение рядовых жителей Советского Союза к членам номенклатуры.

В-третьх, юридические источники, первый и последний на данный момент Основные законы нашей страны – Конституция РСФСР 1918 года и Конституция РФ 1993 года.

Упомянув объект, предмет и источники информации нашей работы, перейдем к её цели – рассмотрение истории формирования номенклатуры в надежде понять предпосылки современной российской политической культуры.

На пути к желанному результату нам с вами предстоит выполнить ряд задач:

1. Рассмотреть историю образования советского бюрократического аппарата, его первоначальные цели и их последующую трансформацию

2. Рассмотреть особенный язык, используемый бюрократией

3. Рассмотреть привилегии, обладание которыми было доступно только членам советской номенклатуры

4. Рассмотреть ряд особых экономических отношений вне правового поля в Советской России

5. Понять, к какими последствиям привели СССР особенности его бюрократического аппарата и как они повлияли на формирование современной политической культуры в России

Рождение новой элиты для новой страны

Советское государство явилось миру, как грандиозный социальный эксперимент . «Мы наш, мы новый мир построим» пелось в «Интернационале», первом гимне Советского государства. Экономические, культурные, политические отношения жителей самой большой страны в мире на несколько десятков лет подчинились невиданным до этого «правилам игры». В числе социальных институтов, переживших кардинальное обновление, была и бюрократия, система государственного управления. Уже через два десятилетия после прихода большевиков к власти государство установит тотальный контроль над всеми сферами жизни. Но было ли это целью большевиков, когда они захватывали власть?

Как утверждает израильский военный историк Мартин ван Кревельд, политический институт под названием «государство» родился, как инструмент, средство для достижения определенных задач.

«Институт государства в том виде, как он возник между 1560 и 1648 гг., задумывался не как цель, а всего лишь как средство. В период интенсивных религиозных и гражданских конфликтов его главным предназначением было гарантировать сохранность жизни и собственности путем поддержания законности и порядка»

Лишь позже, с развитием идеи национализма, государство превратилось из инструмента в ценность, средства в цель, к которой так стремятся сепаратисты, например, в Палестине.

Уникальность советского государства в том, что первоначально оно рассматривалось политической силой, пришедшей к власти, как средство достижения весьма необычных целей, соответствующих идеологии марксисзма. Первый в истории нашей страны Основной закон, Конституция РСФСР 1918 года, перечисляет задачи, поставленные пришедшими к власти большевиками.

«3. Ставя своей основной задачей уничтожение всякой эксплоатации человека человеком»

Ещё больше интересных задач можно найти в статье под номером девять:

« 9. Основная задача рассчитанной на настоящий переходный момент Конституции Российской Социалистической Федеративной Советской Республики заключается в установлении диктатуры городского и сельского пролетариата и беднейшего крестьянства в виде мощной Всероссийской Советской власти в целях полного подавления буржуазии, уничтожения эксплоатации человека человеком и водворения социализма, при котором не будет ни деления на классы, ни государственной власти.»

В отличии от современной конституции в основном законе советской России не было намека на равенство – четко выделялись социальные группы, которые обладали преимуществом на этой территории, чью диктатуру следовало установить в будущем, уничтожив политический институт государства.

В то же время, для подавления «буржуазии» во всех сферах жизни общества, большевикам нужно было построить сильное государство, руководство которым осуществляла бы умелая бюрократия. Источникам этой бюрократии, по утверждениям лидеров большевиков, должны были стать прежде угнетенные слои общества, что на практике воплотило принцип «диктатуры городского и сельского пролетариата и беднейшего крестьянства». В своей работе «Удержат ли большевики государственную власть?» В 1917 году Ленин писал:

«Самое главное – внушить угнетенным и трудящимся доверие в свои силы, показать им на практике, что они могут и должны взяться сами за правильное, строжайше упорядоченное, организованное распределение хлеба, всякой пищи, молока, одежды, квартир и т.д. в интересах бедноты»

И хотя вождь мирового пролетариата понимает невозможность немедленной реализации этой идее, он уверяет, что эта цель вполне может быть достигнута.

«Мы знаем, что любой чернорабочий и любая кухарка не способны сейчас же вступить в управление государством… Мы требуем, чтобы обучение делу государственного управления велось сознательными рабочими и солдатами и чтобы начато было оно немедленно, то есть к обучению этому немедленно начали привлекать всех трудящихся, всю бедноту»

История показывает, что теория разошлась с практикой. Управление страной взяла на себя ленинская партия большевиков. Иерархичная структура с жесткой дисциплиной, партия сумела привить особенности своей организации новому бюрократическому аппарату, которому они были жизненно необходимы, учитывая, стремление большевиков контролировать все сферы жизни общества: от религии до экономики. Сложность управления последней, вместе с недостатком практического опыта у ленинской гвардии,  была причиной приглашения опытных «буржуазных» специалистов в первые годы советской власти. В критические моменты Гражданской войны большевистское правительство даже прибегало к помощи так называемых «военспецов», доверяя бывшим царским офицерам командование Красной Армией. Так, например, генерал Алексей Брусилов в 1920 году возглавил Особое совещание при главнокомандующем всеми вооружёнными силами Советской Республики, которое вырабатывало рекомендации по укреплению Красной армии. Позже, когда непосредственная опасность для Советской республики исчезла, профессионализм исчез из критериев отбора управленцев. Политика, последовательно проводившаяся на протяжении нескольких десятилетий,  лучше всего отражена в словах Егора Лигачёв, второго секретаря ЦК КПСС, сказанных на съезде партии в 1986 году: «В ряду важнейших критериев подбора кадров мы на первое место ставим политические качества работника»

Главным качеством советского бюрократа должны были  стать отнюдь не умение руководить своей сферой ответственности. За 63 года до Лигачёва, на съезде 1923 года, Сталин заявил в организационном отчёте Центрального Комитета: «…необходимо подобрать работников так, чтобы на постах стояли люди, умеющие осуществлять директивы, могущие понять директивы, могущие принять эти директивы, как свои родные, и умеющие их проводить в жизнь. В противном случае политика теряет смысл, превращается в маханье руками»,- говорил Сталин

Выстроенная в единую вертикаль, управленческая структура постепенно становилась особой социальной группой. В своей работе «О стране и мире» академик Андрей Сахаров отмечал:

«Хотя соответствующие социологические исследования в стране либо не производятся, либо засекречены, но можно утверждать, что уже в 20-е – 30-е годы и окончательно в послевоенные годы в нашей стране сформировалась и выделилась особая партийно-бюрократическая прослойка – «номенклатура», как они себя сами называют, “новый класс”, как их назвал Джилас»

Понятие  «номенклатура» имеет дренеримское происхождение. «Номенклатором» (от латинского «nomen» – имя) назывался раб, провозглашавший на приемах имена входивших гостей.  Соответственно, слово «номенклатура» стало означать список имен или названий. В Советском Союзе «номенклатурой» назывался перечень особенно важных для государства должностей

Милован Джилас, которого упоминает в своем высказывании советский правозащитник, сам был представителем бюрократии другой социалистической страны – Югославии. Один из организаторов партизанского движения, член Союза коммунистов, вице-президент Югославии, Джилас в пятидесятых годах стал диссидентом, выпустив книгу под названием «Новый класс». В ней автор объясняет механизм формирования номенклатуры в социалистических государствах, заявляя, что эта социальная группа является собой особый класс, в соответствии с теорией Маркса, и являемся тем самым эксплуататором, победа над которым провозглашалась когда-то целью пришедших к власти марксистов.

В Советском Союзе после убийства Кирова старая ленинская гвардия, носитель старых ценностей, искренне верившая в цели Революции,  была физически уничтожена в ходе репрессий, её авторитет раздавлен обвинениями в предательстве. Номенклатура сталинского призыва стала опорой власти диктатора, с помощью которой был построен тоталитарный режим. После смерти Сталина власть новой правящей социальной группы только усилилась.  В 1964 году бюрократия победила в политической борьбе Хрущева, поставив на место фактического главы государства Брежнева, «плоть от плоти» номенклатуры, ставшего типичным «лидером-служителем». Социалистические ценности равенства и мировой революции отошли на второй план, хотя и использовались, как инструмент пропаганды. При этом для советских бюрократов, как отметил в своём стихотворении Евгений Евтушенко:

«не важно,
что власть Советская,
а важно им то,
что власть»

Различие в речах

Общество – это общение. Социальное взаимодействие было бы невозможно без коммуникации, которая в современном мире осуществляется в основном посредством языка. Разные языки для элиты и народа означают возведение преград на пути построения единого общества, в котором возможен диалог между политической элитой и народом. «Различие в речах», о котором писал много веков назад Аристотель, особенно ярко проявляется в тоталитарных государствах.

Английский писатель и журналист Джордж Оруэлл в своём романе «1984» представил модель тоталитарного режима, контролирующего всю жизнь общества, при этом особое внимание уделял описанию «новояза» – изуродованного партийно-бюрократическими лексическими оборотами и идеологией «ангсоца» («английский социализм» на новоязе) языка, который специально разрабатывается лингвистами под руководством партии. При этом «пролы», основная масса населения страны, не использовали новояз в своей речи, в отличие от членов внутренней и внешней партии.

В своём эссе «Политика и английский язык» Оруэлл писал: «политический язык создан, чтобы заставить ложь выглядеть правдоподобно, и вынуждает нас, позабыв обо всех приличиях, признать непоколебимой истиной то, что является чистейшим вздором»

В Советском Союзе сфера свободной от контроля государства публичной коммуникации была уничтожена, поэтому единственным языком публичного общения стал тот самый «политический». Его отличительными особенностями было использование марксистской фразеологии и цитат классиков марксизма-ленинизма, обязательных даже для научных работ по физике.

Конечно, в дореволюционной России коммуникация элиты и народа была затруднена. С появлением Российской Империи больше столетия элита говорила в основном на иностранном языке – это был немецкий в петровские годы и в начале эпохи дворцовых переворотов. Интеграция в общеевропейскую элиту привела к тому, что российский высший свет начал использовать язык межнационального общения элиты – французский. Любой читатель романа «Война и мир» Льва Толстого сталкивался с огромными количеством диалогов на французском в книге, описывающей дворянскую жизнь в начале 19 века. Позже, с появлением идеи национализма, русский язык вернулся в канцелярии и салоны, что тоже отражено в последних томах «Войны и мира», посвященных Отечественной войне 1812 года, которая во многом послужила причиной этого процесса. Тем не менее, язык бюрократии все равно был особенным, полным канцеляризмов, и порой недоступным человеку с улицы.

Но канцеляризмы имперских чиновников, высмеянные Гоголем и Чеховым, не идут ни в какое сравнение с проникновением бюрократического языка в жизнь номенклатуры после прихода большевиков к власти. В пьесе драматурга Валентина Катаева «Квадратура круга», множество раз поставленной в театрах по всему миру, две главные героини Людмила и Тоня – представлены полными противоположностями. Тоня – комсомольский активист, которая описывает условия идеальных семейных отношений понятиями «рабочий контакт» и  «общая политическая установка». Далекую же от политики Людмилу, погруженную в хозяйство и заботу о муже, она обвиняет в «мещанстве».

Великий писатель Корней Иванович Чуковский в книге «Живой как жизнь: О русском языке» даже ввёл специальный термин  — «канцелярит», канцелярско-бюрократический стиль речи, отличающийся обилием сложных конструкций, сложностью и запутанностью предложений.

Существование особого номенклатурного жаргона отмечает Восленский , когда говорит о «косноязычном, но всегда точно выражающем понятия волапюке».

Для наследников номенклатуры, представителей современной российской политической элиты, большинство которых имеет опыт работы в советском бюрократическом аппарате, использование «канцелярита» до сих пор остаётся повседневной практикой. Не являются исключением даже самые либеральные из них. Алексей Кудрин на посту вице-премьера и министра финансов произносил такие фразы, как: «остаётся задача увольнения избыточной численности рабочей силы».

Примечательно,  что возникающие в последние годы организации гражданского общества стремятся к использованию повседневного языка в своей деятельности. Примечательным является манифест уже упоминавшегося «Общества синих ведёрок», где в двух предложениях подряд встречаются просторечные выражения.

«Поскольку у нас парламентарии сами очень любят ездить «через край по-матерному», понятно, что они не будут против этого протестовать. Далее, мы точно так же не можем рассчитывать на прокуратуру и суд, поскольку это опять-таки, что называется, «пчелы против меда»

“Различие в знаках почета”

«Те, кто властвуют» в Советском Союзе стали обладателями благ, которые могли удовлетворить любые их потребности. При этом, по словам социолога Ольги Крыштановской: «члены номенклатуры были не столько богаты в  «западном»  смысле этого слова,  сколько разительно отличались по уровню жизни от простых людей»>В этой части работы мы кратко рассмотрим основные социальные блага, которые получали представители номенклатуры от советского государства, а затем расскажем о системе «блата», которая в условиях товарного дефицита стала играть огромную роль в экономических отношениях граждан СССР.

При этом, хотелось бы отметить, что номеклатура никогда не выставляла напоказ приобретенные ею блага. По словам Вослевского, эта социальная группа «скрывает самое свое существование», которое противоречит принципам пропагандируемой ею идеологии. Тот факт, что номенклатура не афишировала свои «знаки почета», привёл к тому, что и «внешний облик»  советских бюрократов при исполнении не отличался радикально от вида обычных советских граждан.

Этого порой нельзя было сказать о членах их семей, которым была доступна качественная одежда, привезенная из стран «враждебного капиталистического запада». В Главном Универсальном Магазине напротив Кремля была создана секция №100, куда могли войти только семьи высшего руководства СССР. Помимо отличных импортных товаров по низкой цене, высокопоставленные потребители могли приобрести и советские товары, например, роскошные меховые шубы, недоступные рядовым гражданам. Бюрократы рангом поменьше обладали возможностью закупать одежду в других специальных магазинах, например, в сети «Берёзка» за иностранную валюту и чеки Внешторгбанка, доступные членам номенклатуры, связанным с советскими представительствами за рубежом. Народ реагировал на подобную практики новым городским фольклором: «Хоть парень я неброский, в том нет моей вины, Ботинки из Березки и модные штаны!».

Чем же ещё, кроме доступа к качественной одежде отличалась жизнь «Номенклатурии» от жизни остальной страны?

1. Здравоохранение

Советский кардиолог Евгений Чазов, бывший долгие годы личным врачом глав советского государства,  в своём интервью журналу Esquire рассказал о создании отдельной системы здравоохранения для членов номенклатуры:

«Брежнев сказал: «Партийцев мало будет: шестьдесят тысяч лучших людей страны. Сделай для них лучшее здравоохранение в мире». Разведки трех стран бегали за нашими бумагами, пытаясь выяснить, как мы строим систему. Там была создана уникальная система диспансеризации, ранней профилактики и диагностики. За это я в 1975 году получил Государственную премию. Когда правительство возглавил Горбачев, он просил меня перенести эту систему на всю страну. Я ответил: «Это нереально. У вас денег не хватит, товарищ президент. Вы не потянете».

2. Образование

В конце тридцатых были созданы спецшколы, официальной целью которых была подготовка кадров для РККА, фактически ставшие закрытыми школами для детей номенклатурных работников. Социального апартеида не избежало и университетское образование. Как пишет Ольга Крыштановская: «в число наиболее престижных вузов входили институты,  дающие образование экономиста-международника,   дипломата,   журналиста-международника».>Её слова подтверждает Восленский, называющий Институт международных отношений (МГИМО) местом, в котором «дети достойных родителей могут не смешиваться с толпой рядовых студентов, а остаться в своем кругу».

3. Питание

Вынужденный в 1963 году начать закупку зерна в капиталистических странах Северной Америки, Советский Союз испытывал огромный дефицит продуктов питания. Легендарными стали «колбасные электрички», отправлявшиеся в Москву из соседних регионов в надежде закупить имевшие ценность продукты. В этих условиях для номенклатуры была создана отдельная система питания.

В своей книге Вослевский рассказывает о спецбуфете для членов ЦК, где по низкой цене, можно было купить деликатесы, которых в обычных магазинах не видели с 1928 года. Из приведенных в исследовании расценок партийных буфетов и обычных советских столовых, становится ясно, что три-четыре изысканных блюда для члена номенклатуры стоили столько же, сколько два-три плохоньких для обычного рабочего.

Советские бюрократы баловали себя хорошей едой даже в самые тяжелые для страны годы. В статье социолога Козловой «Сцены из жизни «освобожденного работника» приводятся дневниковые записи мелкого партийного функционера Рибовского, который зимой в блокадном Ленинграде пишет:  «с питанием теперь особой нужды не чувствую. Утром завтрак – макароны, или лапша, или каша с маслом и два стакана сладкого чая. Днем обед – первое щи или суп, второе мясное каждый день».

Мы перечислили лишь основные блага, доступные властвовавшим в Советском Союзе представителям номенклатуры. За пределами наша обзора остались отдельная телефонная линия, упрощенные возможности квартиру, роскошные правительственные дачи, правительственная бронь на лучшие места в самолётах, поездах, отелях, театрах, отдельные комнаты отдыха в аэропортах и вокзалах, персональная пенсия, отдельные санатории, доступ к иностранным фильмам и книгам. Даже места на кладбищах для советской бюрократии предусматривались отдельные – в Москве им было доступно Новодевичье кладбище, а высшему партийному руководству – Кремлёвская стена. Лишенные общей жизни, народ и власть даже смерть переживали по-разному.

Патримониальный характер

Обладание материальными благами в условиях повсеместного дефицита привело к появлению сложно системы «блата» – клиентских отношений между внутри  номенклатуры, а также между бюрократами и обычными гражданами.

Пришедшее из уголовного жаргона, которым пользовались в Одессе, понятие первоначально обозначало членов воровских формирований, которые жили в соответствии с  неформальным «воровским законом». Второе рождение оно получило в тридцатые годы, когда после свертывания НЭПа экономика перестала производить необходимое количество благ, а потребность в них осталась. В таких условиях государственные служащие, имевший доступ к тем или иным государственным благам, получали возможность обменивать их с целью приобретения выгоды – денег, иных недоступных благ, хорошего отношения, новой должности.

Распространение подобных экономических отношений получило широкое отражение в культуре. Первыми его описали в своём фельетоне «Человек с гусем» советские сатирики Илья Ильф и Евгений Петров в 1933 году.

«кажется, что они беспрерывно твердят некое загадочное спряжение:
я — тебе,
ты — мне,
он, она, оно — мне, тебе, ему,
мы — вам,
вы — нам,
они, оне — нам, вам, им.»

Через 50 лет господства плановой экономики ситуация не изменилась. В 1982 году группа ДДТ записала песню «Свинья на радуге».

«В небе радуга висела,
А на ней свинья сидела
И осоловевшим оком
Свысока на все глядела.
И осоловевшим оком
Свысока на все глядела.

Эй, свинья, ты как сумела
Высоко так залететь,
Как на этом видном месте
Умудрилась так сидеть?

А свинья мне прохрипела –
«Ну и глуп же ты, приятель,
Не умеешь, дурень, жить,
Нам без блата не прожить.

Это что, один кабан
Мне на солнце обещал
Место теплое, вот где
Заживу я, как во сне.

Говорил кабан по блату,
За умеренную плату,
Что вот там мне желудей
Хватит до скончанья дней»

Ильф и Петров сумели подметить такую важную особенность блата, как склонность к «семействованию», образованию настоящих кланов взаимной помощи.

«Все эти «ятебетымне» думают, что по блату можно сделать все, что нет такого барьера, который нельзя было бы взять с помощью семейственности»

Подобно лидерам итальянской мафии, бюрократы формировали между собой и с остальным населением отношения клиентилизма, который является одной из форм патримониальных отношений. Таким образом, с точки зрения теории бюрократии Макса Вебера, в советской России сложилась особая форма патримониальной бюрократии, отличающейся от рациональной бюрократии западных стран. Фактическая несменяемость членов партийно-управленческого аппарата после окончания сталинских репрессий позволила бюрократии получить полный политический контроль над страной.

Что же касается экономических оснований власти номенклатуры, то первоначально все блага, находившиеся на территории советской страны, находились в собственности государства, что фактически означало, по мнению Вослевского, коллективную собственность номенклатуры на собственность. Несменяемость чиновников, когда один и тот же бюрократ десятилетиями контролировал ту или иную сферу или предприятие, привела к тому, что в конце 80-в стране фактически сложились отношения власти-собственности, подобные отношениям в восточных деспотиях и других примитивных политических сообществах.

Бывший украинский президент, в советские годы член номенклатуры, Леонид Кучма охарактеризовал эту систему в своей работе «О самом главном»:

«К 1980-м годам советская экономика пришла закрытой, теневой и предельно бюрократизированной – итогда же значительная часть собственности, которая продолжала называться государственной, по сути, перестала быть таковой: многие из тех, кто сидел в партийных кабинетах и имел доступ к управлению и хозяйствованию, сделали всё, чтобы стать владельцами – пусть не юридическими, но реальными, того, чем они не распоряжались. Позднее советское государство уже не могло управять всей своей собственностью».

Заключение

Рассмотрев историю становления советской номенклатуры, как особой системы с исключительными привилегиями, мы приходим к пониманию современной политической культуры нашей страны и современной политической элиты. Заявленные большевиками цели не были достигнуты. Государство не умерло, а стало получило тотальный контроль над жизнью граждан. Кухарки и рабочие не научились управлять государством, эти полномочия стали функцией родившейся социальной группы бюрократов, которая не забывала одаривать себя всё большими и большими привилегиями.

Как следствие,  общество стало воспринимать обладателей власти, как отдельный класс, обладающий привилегированным положением и собственностью над страной. В советском фильме 1961 года «Аленка» герой Шукшина, тракторист, говорит: «Конечно, ей тут непривычно. Не моей пары рукавица. Отец у ней крупный работник. Номенклатура. В легковухе возят.». Подобное отношение к власти сохранилось и в пост-советской России, большая часть жителей которой видит в бюрократии не сервисный центр по решению тех или проблем, а реальных хозяев страны.

Крушение Советского Союза во много было вызвано отсутствием коммуникации, между властью и населением. Среди причин трудностей в коммуникации: уничтожение свободной публичной сферы, отталкивающий население «канцелярит» советских служащих, колоссальная разница жизни высших чинов и рядовых граждан. Следствие – незнание реальных потребностей населения страны с одной стороны, и потеря доверия к власти с другой. В итоге страной был упущен был шанс провести постепенные реформ перехода к рынку, подобные проведенным коммунистами в Китае. Либерализация рынка вынужденно произошла стремительно и принесла большей части населения ухудшение материального положения. Это привело к тому, что население потеряло доверие к рыночной системе в экономике и демократии, как политическому режиму.

В Советском Союзе по причине отсутствия политического плюрализма и свободной экономики существование политической контр-элиты было невозможно до Перестройки, поэтому к власти в результате процессов конца 80-х – начала 90-х годов пришли  члены номенклатуры, Как пишет Крыштановская, «нынешняя российская политическая элита возникла путём трансформации прежней советской элиты». То же можно сказать и о значительной части экономической элиты, которую составили члены номенклатуры, получившие возможность приобрести государственную собственность в ходе приватизации.

Таким образом, политическая культура нашей элиты уходит корнями в советскую эпоху. Чиновники воспринимают исключительные привилегии, как своё естественное право, коррупцию – как нормальная явление клиентилизма. Патримониальный характер нашей бюрократии является главным тормозом на пути нашей страны к реальной демократии и нормальной рыночной экономике. Закончить свою работу хотелось бы словами из фильма Эльдара Рязанова «Забытая мелодия для флейты», которые можно назвать настоящим девизом российской бюрократии на протяжении последних ста лет:

«Мы не пашем, не сеем, не строим, мы гордимся общественным строем»